Несколько тривиальный вещей о проблемах понимания, изложенных довольно "популярным" языком.
В последнее время чаще начал явным образом замечать, что смысл текста зачастую создается читателем, а не пишущим (намеренно не употребляю слово "автор", так как оно вызовет ненужную здесь двусмысленность (или бессмысленность), ибо разделение автор-скриптор довольно нетривиально). В особенности это относится к мнению читателя относительно того, какую (позитивную, негативную или нейтральную) позицию пишущий занимает по отношению к описываемой проблеме. Негативную риторику читающий часто воображает, она у него складывается до или во время чтения, а не после него. Тоже и с положительной коннотацией. Вы замечали, что бывает пишешь или говоришь довольно нейтральные или, наоборот, резко отрицательные суждения по отношению к чему-либо, а воспринимают Вас разные люди по-разному. К примеру, мы пишем: "Правительство Москвы приняло решение отстреливать бездомных собак". А в ответ получаем суждение со стороны любителя животных: "Чувак, ты крут, беспокоишься за собачек; правильно, что до всех собираешься донести проблему". В то же время некий индивид, которого в детстве укусила бездомная псина, чуть не заразив его бешенством, может сказать: "Круто, что написал; нужно, чтобы кошек тоже начали мочить". Таким образом, чистый факт описать невозможно, и чем нейтральнее ты хочешь сделать message, тем больше простор для интерпретации субъектом этого message. Грубо говоря, любитель собак в этой же ситуации мог написать, что не будет больше со мной общаться, потому что я участвую в убийстве животных, а покусанный в детстве может сказать, что я неженка, что нужно мочить не только собак, но и таких как я, которые пассивны в этом вопросе.
Что же заставит их думать, так или иначе? Правильно: внетекстуальные факторы (те, что вне данного текста).
Или пишешь о том, что убил комара, а лапки сжег, но тельце решил сохранить, залив его в пластик. Ну, делать тебе нечего было ясным днем. И вдруг тебе некто отвечает: "Ого, читаешь Пукерманна? В его монографии написано, что шветамбарам разрешалось убивать комаров, если они проделают ту же операцию над телом, только использовали они не пластик, конечно". Ты знать не зная, кто такой этот Пукерманн, имея довольно поверхностное представление о джайнистах с умным видом утверждаешь, что, конечно листал / держал в руках / смотрел…
И уж совсем неожиданно получить от своей девушки: "Ты такой милый – заботишься обо мне!" Естественно, на это нельзя ответить, что вовсе нет. В этом случае необходимо просто дослушать и узнать, что в Космополитане написали, что тельце комара в пластике 100%тно будет модным этим летом в качестве украшения. Как Вы понимаете, реакция обоих товарищей могла быть совершенно противоположной, а может быть и нейтральной.
Поэтому стоит тысячу раз подумать, прежде чем говорить, человеку, что он пристрастен в определенном вопросе. Возможно, он не прав потому, что не знает многих фактов, а то, что ему известно, не до конца соответствует действительному положению вещей (хотя и не очень коректно говорить о существовании действительного, псевдодействительного и недействительного положений вещей).
К чему я это все пишу. Недавно вспомнил свой диплом, думая о смене темы диссертации, а именно, Анкерсмита с его постулатом двойной непрозрачности. Ну, и Х. Уайта, а также Барта, Фуко и прочих французов.
Приведу довольно большой кусок из диплома.
"Существует так называемый двойной постулат непрозрачности, изложенный Анкерсмитом применительно к историческим текстам [3, с. 259-312]. Анкерсмит говорит, что историческое сочинение – это, во-первых, всегда интерпретация текста исторической эпохи (под текстом имеется в виду не только текст, изложенный на определенном языке, но и любой культурный артефакт, символически истолкованный), во-вторых, выражение намерений историка. Таким образом, историческое описание становится не описанием того, что было на самом деле, а всего лишь тем, что рассказывается об определенной эпохе. Итак, если обобщить, то смысл исторического повествования складывается из:
1. культуры, к которой принадлежит автор текста определенной эпохи;
2. интерпретации историком текста;
3. грамматической структуры языка;
4. культуры, к которой принадлежит читатель".
Мне кажется, что, возможно, наплодить очень много уровней непрозрачности. Как видите, только у меня в тексте их уже 4, а не 2, как у Анкерсмита. И строгое аналитическое мышление здесь уже не будет работать: нельзя сказать, сколько точно уровней, ибо мы всегда будем не договаривать и в то же время переговаривать об их количестве. Это как с конструктивистами: принципиальная ориентация на каузальное симметричное объяснение, однако какую-то жесткую детерминацию искать бесполезно.
Вспомните "S/z", или "Об одной новелле Эдгара По", или "Смерть автора", или… <впрочем цепочку или-или можно продолжать очень долго>. Какого рода ответственность за текст лежит на скрипторе, если все его фразы и то, как они складываются социо-культурно обусловлены, а смысл текст получает во многом из его интерпретации читателем? Не попадаем ли мы здесь в круг? Написанный текст и структуры субъективности пишущего обусловлены социо-культурной средой; социо-культурная среда складывается из текстуальных структур, а текстуальные структуры детерминированы социо-культурной средой и так до бесконечности. Если не отказываться от аксиомы «из ничего не возникает нечто», то мы на выходе получаем ноль, а, если отказываемся, то невозможно даже минимальное предсказание будущих событий.
Так откуда появляется новое, если, говоря обыденным языком, оно есть хорошо забытое старое?